Set in Stone.
(фрагмент из книги "Set in Stone")

автор: Пат Калифия
перевод: Вдова


И привёл меня ко входу во врата дома Господня, 
которые к северу, и вот, там сидят женщины, 
плачущие по Фаммузе.* 
Ветхий Завет, книга пророка Иезекииля, Глава 8, стих 14
(см.примечание)


Зеркало, висевшее за стойкой бара из красного дерева, отражало хорошо знакомое лицо бармена. В центре стойки, между высокими рядами бутылок вермута, джина, скоча, рома и бурбона, были составлены толстые стеклянные стаканы, отражавшие в своих гранях ее (всякий раз когда она вращалась на табурете с тлеющей сигаретой в руке), полное лицо. Темные тяжелые волосы, сопротивляющиеся какой бы то ни было укладке, упали на широкий, мощный лоб. Глаза, слишком маленькие, темные и без белков как у собаки. Сочный, толстогубый подвижный рот и неправильный, видимо сломанный, нос делали лицо грубым и неприветливым. Она взглянула вокруг и неодобрительно повела скулой, от носа к подбородку лицо прорезали морщины, появившиеся гораздо раньше положенного, по возрасту, срока. Ниже этой карикатуры на лицо несуразно маленькая квадратная ладошка поднесла сигарету к губам, которые поглотили дым, а затем извергли его обратно. Your lady walks out, self-hatred walks in. Привычный для нее бизнес. 

- Вы не слушаете меня, - дулась Лотта Трабл по кличке "Проблема". Лотта была на пару голов выше Тэм, обесцвеченного гидроперитом буча-блондина а-ля "Голивудский Любовник". Несмотря на проблематичное прозвище, Лотта был существом мягкосердечным и подверженной сердечным волнениям. Тэм обняла ее за плечи, которым позавидовал бы любой мужчина, и повернула свое лицо к Лотте, готовая встретить во всеоружии ее неотразимый букет женской красоты. Лотта мужчина/женщина, трансскексуал, находила особый шик в лоб выпалить какому-нибудь поклоннику женского пола, что ее "киска" была сделана в Марокко. Правда ходили слухи среди людей сведущих, что на самом-то деле она была сделана старым доктором Стенли Бибером. Несмотря на плещущуюся через край общительность, Лотта была одинока, а посему везде таскала за собой Тэма. Однажды они даже пробовали заняться сексом, но особого успеха эта затея не имела, из-за этого Лотта не любила бучей. Она специализировалась на девочках-барби, на тех, кто разделили бы ее любовь к парикмахерским, визажистам, парфюмерным магазинам, коротким платьям и высоким каблукам. 
- Я наперед знаю все, что вы можете сказать, - буркнула Тэм и заказала выпивку.
- Вы хотите сказать, что я повторяюсь? - парировала Лотта, изумленно поднимая хирургически правильную бровь. Совершенный конус ее прически напомнил Тэм взмывшую вверх ракету.
- Дорогая, все мы повторяемся после четвёртого стакана бренди, - Тэм медленно растягивала слова. Она предложила Лотте длинную дамскую сигаретку, с нарисованными на фильтре цветочками и слегка помахала горящей зажигалкой. И как она только выдерживает такое бешеное количество ментола и такое маленькое содержание никотина?

Прибыла их выпивка и Тэм взялась за стакан с примирительной усмешкой.
- За вашу красоту, - сказала она красивым грудным голосом и Лотта улыбнувшись, смягчилась. 

- Так что, дорогая, - продолжала Тэм, - вы можете ожидать моего поверенного в понедельник. Он позаботиться об этом уведомлении о выселении, - и заметив изумленный взгляд Лотты, подытожила, - я же сказала вам, что слышу все, что вы говорите. 

Выпивка оказалась приличных градусов и Тэм передумала заказывать добавку. В лесбийских барах довольно распространено несдержанное пьянство, но Тэм больше занимало другое обстоятельство, ей хотелось как следует рассмотреть темноволосого бармена и выяснить, наконец, что же она такое пьет. В баре было еще два завсегдатая: начавшая стареть индианка, вечно насвистывающая беззвучные мелодии и коренастый спортивный буч с широким и добродушным лицом фермера. Буч-фермер не носил модного для лесбиянок кольца в правой ноздре. Деревенщина. Тэм мучилась от желания узнать, кто этот новый бармен, наполняющий две стоящие на стойки  емкости, первую - арахисом, вторую - солеными сухариками? Лотта глотнула из своего стакана и ее прошибло градусом, недовольно поморщившись проследила пристальный взгляд Тэм. 
Хмыкнув, она дала понять ей, что бармен не стоит ее внимания, и что орешки слишком калорийны для фигуры. 
- Ну так возьмите сухарики, - буркнула Тэм.
- Они слишком жесткие для моих зубов, ангелочек, - вздохнула Лотта. 
И почему ей больше нравится быть здоровой, высоченной, но капризной и жеманной фем? В положении буча ей шло бы куда больше, да и жить, прямо скажем, бучам удобней. Тэм хмыкнула и отвернувшись, продолжила наблюдения за волновавшим ее барменом. 
В ходе следующих 30 минут, она отметила, что бармен принес им свежие салфетки, это раз, менял пепельницы не дожидаясь пока пепел начнет вываливаться через край, это два, и несколько раз вытер перед ними стойку. 

- Кое-кто, похоже, пытается привлечь к себе ваше внимание, - усмехнулась Лотта и положила руки на плечо Тэм. Ее овальные ногти ярко красного цвета и идеальной формы, требовали, видимо немалого ухода.
- Ревнуешь? - спросила Тэм не глядя на деловитого бармена. 
- Просто скажи, когда мое присутствие будет излишним, - добродушно усмехнулась Лотта, - И я сразу пойду попудрить носик.
Она хотела сказать - понюхать кокаина. Тэм знала, что Лотте нужно по крайней мере полтора часа. Лотта поиграла пальцами на расшитой золотыми нитками косметичке, лежавшей на стойке под ее рукой и привстав, повернулась к дамской комнате в конце бара. Тэм бросила взгляд на ее красивые ноги в черных чулках и спиной почувствовала изучающий взгляд бармена разглядывающий задницу Лотты. 

Поскольку Тэм была тертым калачом, то сделала вывод, что бармен действительно привлекает к себе внимание, но... но черт возьми, зачем? Сразу видно - этот бармен не простая штучка. 
Впереди трехдневный weekend и не таскать же с собой Лотту, что бы заполнить всю ту прорву свободного времени и одиночества? Внезапно сердце Тэм предательски сжалось и острое чувство мучительной жалости к себе пронзило ее, распространясь от кончиков пальцев рук к уголкам глаз. Последняя возлюбленная бросила Там, как и все предыдущие, ради мужчины, и дело не в деньгах, которых не было у Тэм и которые были у этих красавчиков. Дело в респектабельности: она женщина, они мужчины, ее же не введешь в семью, не покажешь родителям и черт возьми, от нее не родишь! 

Тэм вновь подумала о клинике в Стэнфорде, шприц, полный янтарного тестестерона, сверкающее острие скальпеля. Это решило бы старые проблемы или добавило новых? Она не могла ответить на этот вопрос. Курс гормонотерапии дал бы ей бороду, мужскую мускулатуру, более низкий голос, и о боже, трудно в этом признаться, но ее занимала мысль о возможности видеть возбуждение собственной плоти. Она представила колючую небритость на своем лице, подумала о том, что не нужно будет скрывать эту небольшую, но черт возьми, женскую упругую грудь. И единственное, что ненавидела она больше чем весь этот долбанный мир, были ее скрытые от глаз гениталии, которые однозначно обозначили ее пол как женский. Куда ей податься? С кем ей трахаться? Планета Лесбос - слишком узкий для нее мир.

Память выуживала все новые и новые сокровенные воспоминания, угрожая подлить масла в огонь и без того бушующий в душе Тэм. Сколько лет она не думала о Вилсон? Это было когда она жила еще в Лондоне, училась в древнем как мир Университете и прилежно изучала историю прекрасного тогда еще искусства.
Она столкнулась с Вилсон во "Дворце", единственном лесбийском баре, который Тэм посещала регулярно. 

Но сперва была мисс Лоуэнштайн. Преподаватель литературы. Это было еще до Вилсон, в школе. Она сама выбрала Тэм и привела в школьный театральный кружок, дала ей одну из ведущих ролей в пьесе, которую сочинила по ходу, и где основное действие разыгрывалось между их персонажами. Еще никогда Тэм так обреченно не ухаживала. И никогда больше ее так изощренно не  соблазняли. Все произошло легко и быстро, Тэм вспоминала с улыбкой. Мисс Лоуэнштайн поднесла ее руки к своим губам:
- Я чувствую твое желание... знаю, ты хочешь меня и боюсь, я не могу тебе отказать... 
Насколько нужно быть глупой и наивной чтобы после такого ничего не предпринять? 
- Если ты проведешь языком между моих ног, я не смогу сдержать свое волнение... 
Затем, в период с 16 - 18 лет, мисс Лоуэнштайн была учтива, но осмотрительна, и Тэм не удалось вновь испытать ласки ее внимательных и сильных рук на своем теле. 
Преподавательница использовала некоторые свои связи в министерстве образования и юного буча отправили учиться за границу. Тэм ничего оставалось, как внутренне поблагодарить свою первую учительницу, вычеркнув её из сердца.

И именно такая, юная и почти невинная Тэм и попала во "Дворец". Персонажи обитающие здесь редко встречались еще хоть раз после проведенной ночи. Бучи носили здесь белые рубашки и темные брюки. Фэм - консервативные секретарские платья, иногда шляпки и перчатки. Одна девочка, появившаяся в полосатом свитере и униформе рабочего, была высмеяна и от общества отстранена. Полиция ничего не могла поделать с этим очагом разврата, пытались запретить тут танцы, да без толку. Слишком жадные друг до друга, похотливые женщины танцевали друг с другом и полиция лишь обреченно опускала руки. В баре царила четкая иерархия, строгое и обязательное деление на бучей и фэмов. Фэмам строго настрого запрещалось глазеть друг на друга и все их интересы должны были подчинены соблазнению бучей, которые вели себя как истинные мачо и прожигатели жизни.

Единственные персоны, не укладывающиеся в эти ограниченные рамки ограниченных лесбиянок, были бродяга Флузи, и еще одна девчонка, известная как Уродливый Американец. Остальная часть бучей прозвищ не имела и откликалась исключительно на свои англо-саксонские фамилии, как будто они были какой-то мужской футбольной командой. Тэм, к слову - совершенно случайно, никогда не видела чтобы Флузи знакомилась хоть с кем-то из бучей. 

Вилсон. Вилсон была королем этого мирка! Высокая, с несколько лошадиным лицом и неопрятными короткими волосами, она курила тонкие черные сигары, держа их хирургическими, вечно грязными пальцами. Так или иначе, но эта неряшливость производила совершенно аристократическое впечатление. Вилсон, по слухам, то ли наследница немалого состояния, то ли адвокат. На самом же деле она была шофером такси и возможно из-за факта, что только Тэм об этом знала, она и захватила ее в ту роковую ночь с собой. И всех, ну просто всех до печенок заинтересовала их неортодоксальная butch-on-butch страсть. Но это было потом... 

Одним из признаков причастности к "дворцовой" элите, было право говорить и не быть прерванной. Вилсон любила рассказать пару-тройку анекдотов или забавную историю. Довольно часто она рассказала какие-нибудь пошловатенькие истории о цветных с Юга, и частенько подтрунивала над Флузи, однако та практически никогда не реагировала на ее издевки, сохраняя спокойствие на своем голубоглазом, и, пожалуй, красивом лице.

- Сильвия должна подойти в 10 вместе со своей коллегой по работе, - сказала Уилсон хлопнув Тэм по плечу, - Я встретила ее вчера случайно, ее трудно не заметить, знаешь, она не такая дешевка как все эти секретарши, которые ходят во "Дворец". Они будут здесь с минуты на минуту. Думаю, эта кокетка специально опоздает, знает, что я ее жду!
Тэм взглянула на часы - 10.45.
Вилсон раздраженно махнула рукой, шагнула к Тэм, взяла ее за плечи и развернула лицом к бару:
- Посмотри туда, видишь эту девочку в синем костюме? Вот птички достойные твоего внимания! Или вот те, видишь, - раздраженно продолжала она, подталкивая Тэм к скучающим фэмам в черных платьях, - Они предназначены получать и наслаждаться твоим вниманием... - Вилсон говорила быстро и четко, staccato выговаривая каждое слово, - Не я, Тэм, ради Бога. 

Тэм стряхнула руку Вилсон с плеча и взглянула ей в лицо
- Я не понимаю о чем, черт возьми, ты толкуешь, - она старалась, чтобы голос звучал как можно более пренебрежительно и равнодушно. Безжалостные слезы подбирались к уголкам ее глаз, но Тэм не дала им ни одного шанса скатиться по щеке. 

Ну, почему, черт возьми, у нее так сладко замирает сердце и что-то там мучительно тянет внизу живота всякий раз когда Вилсон где-то рядом. Почему она гладит себя ночами под одеялом, представляя что это сильные руки Вилсон скользят по ее телу? Почему, трахая симпатичных девочек она смотрит в их глаза не испытывая ничего кроме равнодушия? Тэм уже разбила пару сердец во "Дворце" и думала, что изучила породу фэм от "а" до "я". Ни одна из ее пассий и не пыталась добраться до ее тела и даже лежа с ними в постели Тэм не раздевалась. И только в мечтах о Вилсон она лежала голой на ее груди, ощущая ее губы на своих сосках. 

Возможно след этих фантазий на лице Тэм так разъярил Вилсон, что задыхаясь она оттолкнула Тэм к барной стойке как раз в тот момент, когда Флузи протянула руку за выпивкой. Падая на бродягу, Тэм краем глаза заметила перекошенное от ярости лицо Вилсон. Кто-то должен был стать козлом отпущения.
- Ах, Флузи, Флузи, какая ты неповоротливая, - хищно растягивала слова Вилсон, - И кто же теперь уберет весь этот беспорядок? Может быть ты поработаешь уборщицей? - и она ухватила беднягу своими цепкими пальцами. Публика в зале напряглась. Может быть, будь Флузи проворнее, она сумела бы вырваться и убежать, но приближение бучей, друзей Уилсон, чувство исходящей от них угрозы - словно парализовали ее. Двое из друзей Уилсон подхватили Флузи под руки и держали, в то время как двое других бучей подхватили ее под ноги и подняли. Вилсон встала между задранных ног Флузи и задрав подол платья ловко стянула панталоны. Стала видна ее промежность, почти голая, так как лобковые волосы Флузи были тонкие и белые. Неполные розовые внутренние половые губы были практически раскрыты и только усугубляли ощущение полной беззащитности. Вилсон взяла кулак Тэм и подтянула его к гениталиям Флузи, она хотела что бы Тэм трахнула Флузи. Прямо здесь. При всех. 

Тэм стало не по себе. Происходящее перевернуло все ее представления о жестокости, она решительно вырвала свой кулак из рук Вилсон. Вилсон же было важно довести до конца это варварское действо, она ухватила лобковые волосы Флузи и резко вывернув их, вырвала. 
- Они тебе больше не понадобятся, - усмехнулась она и бросила их в лицо жертве.

Флузи, вся в слезах вырвалась и поправляя на ходу одежду бросилась из бара вон. Тэм взглянула на ее испытав неприятное чувство злости. Желчь переполняла ее душу. Она вздохнула, зная, что обрела в лице Флузи врага. Она не спасла бедную девушку от публичного унижения. И еще Тэм подумала о том, что всего лишь шаг отделяет ее от судьбы Флузи.

Тэм сделала несколько шагов и очутилась рядом с Вилсон.
- Одиннадцать часов, - сказала она и щелкнула крышкой часов.
- Заткнись и пей, - злобно огрызнулась Вилсон, подтолкнув стакан с выпивкой и закурив сигару. Тэм подумала о том, что она ведет себя как разнузданный мужик в окружении красоток почитающих ее теперь за героя. Бучи подсели за их столик и оживленно заговорили, однако Вилсон прервала их, пожаловавшись на головную боль и высказала желание пойти домой. Наклонившись к уху Тэм она предложила подбросить ее до дома и подхватила под руку. Они вышли на улицу, свежий воздух окончательно протрезвил захмелевшую было Тэм. Старое такси натужно захрипело и понеслось по темным, плохо освещенным улочкам Старого Лондона. Они ехали уже полчаса, достаточное количество времени, чтобы пары Guinness окончательно выветрились из головы. Вилсон даже не спросила адрес Тэм, уверенно ведя машину она не нуждалась в пояснениях. Тэм, периодически прикладывалась к фляге со спиртным и сыпала шутками. Она как раз рассказывала очередной анекдот, когда машина подъехала к ее дому, парковка оказалась свободной, на удивление. Не говоря не слова Вилсон опять подхватила Тэм под руку и потащила ее по лестнице. 
На полпути Тэм неожиданно пришло в голову, что черт возьми, она не дорассказала этот забавный анекдот и что, похоже, Вилсон совсем не так пьяна как хотела показаться - она достаточно уверенно передвигалась по лестнице. Это мысль обеспокоила Тэм. Наконец, они добрались до ее квартиры, Вилсон уверенно выудила ключи из кармана Тэм и подтолкнула ее внутрь, пинком закрыв за собой дверь. 

Тэм, смутно слышавшая хлопок закрываемой двери, внезапно была отброшена спиной к стене и рот Вилсон, так много выпивший пива и так много выкуривший сигарет, белея в темноте зубами впился в рот Тэм. Вилсон целовала ее жестко и жадно, Тэм ощущала соленый от бренди и сигар язык. Вилсон практически насиловала ее своим наглым ртом и Тем, чувствовала себя маленькой беззащитной маленькой девочкой, на которую вот-вот сваляться неприятности. 
- А ты неплоха, - признала оторвавшаяся от нее, наконец, Вилсон, расстегивая на Тэм рубашку. Тэм хотела было отстранить эти беззастенчивые руки и Вилсон, увидевшая этот жест протеста, насмешливо отпустила ее пуговицы:
- Ведь ты хочешь этого, - она уверенно взглянула в полузакрытые глаза Тэм.
- Да... 
Вилсон схватила ее за талию и вырывая заправленную рубашку из брюк, повлекла Тэм в спальню. Они остановились в двух шагах от кровати, стыдливо задвинутой в угол и комната из-за этого казалась больше. Вилсон обвила Тэм руками под рубашкой и засуетились около застежек белого бюстгальтера. Тэм, никогда прежде не раздевавшаяся перед девушками, да и вообще 
перед посторонними людьми, отпрянула было, но в этот момент Вилсон сдернула с нее лифчик, и две тяжелые груди упали в ее ладони, ставшие внезапно нежными. В голову Тэм лезли дурацкие мысли о том, что Вилсон дышит как-то уж слишком тяжело и чувствовала некоторую растерянность от того что Вилсон оторваться не может от ее груди. Еще почему-то подумалось о том, что у Вилсон грудь наверняка совсем маленькая. Словно подслушав ее мысли Вилсон провела рукой между лопаток Тэм и сообщила, что бучи вообще-то не носят лифчиков. 

Вилсон положила Тэм на кровать и уже снимала с нее ботинки, носки и брюки. Она лежала голая на кровати, а Вилсон, нависнув сверху, рассматривала ее стеснительное тело. Тэм хотела было закрыться, но Вилсон отвела ее руки в сторону. 
- Это всего лишь мое тело, - подумала, пытаясь успокоиться Тэм, - всего лишь тело... - но стыдливое чувство не покидало ее душу. Маленькая девочка сжалась в ее сердце и разрыдалась, не в силах вынести позора. 

К счастью, Вилсон тоже начала раздеваться. Она расстегнула свою рубашку и вытащила ее из мужских брюк. Под рубашкой оказалась белая плотная майка, затем она скинула свои ботинки и стянув штаны, осталась в боксерских трусах. Длинное бедро Вилсон оказалось в опасной близости к промежности Тэм и обе они почувствовали, какая Тэм возбужденная и мокрая. Вилсон вздохнула, захлебываясь воздухом, и приникла губами к соску Тэм. Тэм подумала о непривычных ощущениях, которые возникают, когда кто-то сосет твою грудь, чувство стыда вновь охватило ее и она с трудом сдержала желание отодвинуть голову Вилсон и скинуть ее с кровати. Однако тело Тэм вырвалось из-под гнета рассудка и хотело заниматься любовью. Руки Тэм обвили Вилсон, пробежали по плечам, мускулистым рукам и спустились ниже - к копчику. Вилсон откликнулась на ласки и прижала свое бедро к промежности Тэм. В душе Тэм творилось что-то невообразимое: с одной стороны она все больше и больше возбуждалась, а с другой все больше сердилась и хотела немедленно прекратить все это. Но в этот самый момент рука Вилсон слегка коснулась ее клитора. У Тэм перехватило дыхание и она почувствовала как все ее естество по животному жадно откликнулось на это прикосновение. И еще, она никогда не думала о том, что можно быть настолько мокрой.
- Тебе это нравится? - шепотом спросила Вилсон.

Эти же самые слова она говорила своим подружкам-фэм. Тэм знала это, и ее уши горели от стыда. Вилсон мягко массировала ее скрытый складками плоти клитор, вновь и вновь задавая один и тот же вопрос. 
- Да, - выдохнула она, стиснув зубы, и Вилсон обрушила на нее новый поток ласки, - А что у нас тут? - также шепотом поинтересовалась она, длинными пальцами освобождая возбужденно торчащий бугорок от ненужных оков мокрой плоти. Победоносно усмехнувшись Вилсон наблюдала, как бедра Тэм искали ее пальцы каждый раз когда она убирала их из ее промежности. Вилсон аккуратно засунула палец внутрь. 
- Не бойся дорогуша, он не будет одинок, - так же шепотом успокоила она и ввела еще один. 
Тэм почувствовала себя заполненной. Она хотела, чтобы Вилсон была чуть медленней, ей необходимо было свыкнуться с этим незнакомым ощущением. 

- Тебя еще никто не трахал пальцами, дорогуша, не так ли? - спросила Вилсон и Тэм почувствовала как что-то рвется внутри нее. Боль. Много боли. Вилсон потерялась во внезапно окутавшем ее тумане, Тэм закрыла глаза и стиснула зубы - рука Вилсон слишком быстро двигается. В отчаянной попытке остановить Вилсон Тэм схватила ее за плечи, но она расценила этот жест как признак приближающегося оргазма и лишь сильнее и глубже всовывала  пальцы. Не выдержав, Тэм закричала. Вилсон, вынула руку и самодовольно поглаживала ее лобок большим пальцем. На глазах Тэм показались слезы ярости и боли. Большой палец Вилсон все упорнее массировал область клитора Тэм, и она чувствовала, что с каждой минутой он становится все чувствительнее. Неожиданно откуда-то снизу к горлу подкатило головокружительное ощущение, что земля уходит из-под ног, да и нет уже собственно ног, есть только стремительный полет вверх. Вспыхнувший в ее голове свет, внезапно померк и она вновь оказалась на земле. Вилсон ввела пальцы другой руки во влагалище Тэм и ритмичными толчками трахала ее, другой рукой стимулируя клитор. 
- Скажи, что тебе это нравится, - прошептала Вилсон.
- Сука... - вертелось на кончике языка Тэм, но сил произнести это вслух у нее не хватило. Она страстно желала повторения этого головокружительного ощущения. 
- Кажется, нравится, - почти честным голосом сказала она, боясь, что Вилсон заподозрит ее во лжи.
- "Кажется" не достаточно, - сжала челюсти Вилсон, - Ты должна мне жопу лизать, ведь ты получила то, о чем мечтала в своих грязных мыслях. 
Ее пальцы совершили в Тэм какой-то ловкий маневр, который заставил ее поморщиться от боли и слезы вновь выступили на глазах. 

- Я хочу, - Вилсон говорила с тихой яростью, - что бы сказала громко и четко: "Я. Хочу. Чтобы. Ты. Меня. Поимела". 
- Я хочу, - прошептала Тэм задыхаясь от боли, которую причиняли ей пальцы Вилсон, - я хочу чтобы ты поимела меня... 
- Как мило, - усмехнулась Вилсон, она чуть вынула пальцы, а затем вновь проворно скользнула внутрь, умело лаская рифленые стенки влагалища. Тэм почувствовала, как против ее воли из нее вырываются несвязные стоны удовольствия. Мускулы ее влагалища сократились вдруг, лицо Вилсон напряглось, крик вырвался из горла Тэм, ногти против воли вонзились в спину Вилсон. Тэм выдохнула и покраснела. Он знала, больше она не будет прежней. 

Вилсон проворно села, вытерла руки о простынь и потянулась за одеждой. Когда, наконец, Тэм пришла в себя, Вилсон застегивала пряжку ремня на брюках. Тэм удивилась своему страстному желанию вылизать Вилсон, зарыться лицом в ее пах. Ни одна из ее бывших подружек не возбуждала в ней такого желания, Тэм чувствовала себя пьяной от страсти. Неужели и она доставляла столько же удовольствия своим фэм, удивилась про себя Тэм. Это был не просто оргазм, это было что-то умопомрачительное. Но неудовлетворенное чувство односторонности их близости, неприятно шевелилось в душе. 
- Это было потрясающе, - Вилсон неискренне вытерла руки об штаны, - Но мне пора.
Тэм оперлась рукой о кровать и протянув руку, дотянувшись до Вилсон, решительно расстегнула ширинку на ее штанах. Вилсон взглянула на нее сверху вниз и быстро проговорила:
- Сейчас, в первый и последний раз... 
Она не договорила, рука Тэм пробралась в вырез на гульфике ее боксерских трусов и скользнула дальше... 



<-- наверх страницы -->


Подробнее о книге >>

Примечание:
1. Ветхозаветные Книги Пророков, к которым относится книга пророка ИезекИиля, посвящены одному: в них Бог устами пророков говорит Израильскому народу о том, каково будет пришествие Спасителя. В этих книгах не говориться прямо, каким оно будет - там все на уровне аллюзий, полунамеков, которые можно толковать по-разному. Фаммуз или Таммуз в ассирийском мифологии отождествлялся с божеством солнца, а символом его был золотой телец.

---------------------------------------------------------------------------------------------------
Lit.Lesbiru.Com © Дайки Читают, 2001-2003. Основан 19.11.2001
Все права защищены.
ПЕРЕПЕЧАТКА И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗАПРЕЩЕНЫ!