Кристина Брандес-Барбье Бомон «Из шкафа» (Sortir du placard)

Признаем: среди вала новостей на ЛГБТ-тематику, как правило, негативных и гомофобных, давненько на нашем сайте не было простых человеческих рассказов и позитивных зарисовок. Кристина Брандес-Барбье Бомон (Christina Brandes-Barbier de Boymont), живущая во Франции, попытается исправить эту ситуацию.

Sortir du placard — Выйти из шкафа

"Из шкафа" (Sortir du placard)

Как-то все в мире связано-повязано…

Буквально на днях моя двадцатилетняя племянница, моя куколка, моя хорошенькая манюня, девочка-Дюймовочка, всеобщая любимица, победительница всевозможных спортивных соревнований, активистка молодежного католического кружка, студентка-отличница биофака и пожарный-доброволец, регулярно стоящий в дозоре и уже не раз оказавшая помощь людям, моя племянница Джоанна (имя изменено — прим.автора) вышла, наконец-то, из шкафа.

Так говорят французы — «выйти из шкафа», в смысле, «вытащить на свет глубоко лежащих там скелетов» и предъявить их обществу. А если без аллегорий, то просто сказать ПРАВДУ. Сказать правду о себе, глядя перед собой и не отводя взгляд. Не краснея, не заикаясь, с дрожью в сердце, но не в коленках.

Моя двадцатилетняя племянница Джоанна сказала о себе правду. Это произошло во время большого семейного праздника, свадьбы мой другой, двоюродной, племянницы. Видя радостное, счастливое лицо кузины, ее молодого супруга, родных и друзей, Джоанна, выпив для храбрости полтора бокала vin rosé подошла ко мне и попросила аудиенции. Прямо тут же, не сходя с места она сказала следующее: « Крис, я думаю, что ты уже знаешь, что мне нравятся девушки. Ты наверное знаешь, что Флоранс была моей подругой. Больше, чем подругой. Я ее очень и очень люблю… Она оставила меня. Мы окончательно расстались на прошлой неделе. Мне тяжело, но я хочу наконец-то сказать вслух, что я лесбиянка. Я — лесбиянка. Я надеюсь, что твое отношение ко мне не изменится. Мне трудно… Мне трудно забыть Флоранс… Я просто хочу тебе сказать, хочу, чтобы ты знала, что если в будущем я представлю тебе мою подругу, то это значит, что она — моя девушка, моя любимая девушка. Прости меня, если что не так! Мне так хочется быть счастливой…»

Я обняла мою маленькую «блошку» («блошка» — фр.puce — ласковое прозвище детей во Франции, прим. автора). Умолчу о том, что я ей ответила, что посоветовала. Я пожелала ей встретить свою настоящую любовь, обрести личное счастье. Мы расцеловались и Джоанна ушла танцевать.

За вечер она переговорила с самыми близкими членами семьи, не считая родителей — с ними она разговаривала намного раньше.

*****

Я всегда знала, что Джоанна будет любить девушек, а не юношей, еще когда нашей живой кукле в принцессовском платье было лет 5. Я не могу этого объяснить, может это какое-то мое «шестое чувство», может это были какие-то повадки, манера поведения, может «что-то витало в воздухе», но несмотря на девичьи украшения, ворохи (ненавистных) платьев с оборками-рюшами и бантами в смоляных волосах, несмотря на комнату, заваленную куклами Барби, Полли Покет, Маленькой Пони и прочими девчачьими игрушками, Джоанна была не такой, как все остальные девочки. Это проявлялось в чем-то ускользающем, скорее ощущалось подсознательно. Когда я говорила об этом со своим мужем, он очень злился и предлагал мне меньше пить граппы.

В двенадцать лет у племянницы была попытка первых робких романтических отношений с мальчиком из параллельного класса. Tatie Christina выступала советчицей и доверенным лицом (мамы, обычно, на такие роли не годятся). Но роман как-то сам собой угас, фактически так и не вспыхнув.

В возрасте 13-14 лет Джоанна приглашала к себе в гости подружек. Поиграть в PlayStation, поплескаться в бассейне, посмотреть фильмы. Обычное дело для подростков этого возраста. Но однажды моя belle-soeur стала свидетельницей поцелуя своей дочери с подружкой. Был жуткий скандал. Как! Такая верующая семья, практикующие католики, добропорядочные жители деревни, в которой все знают друг друга вот уже несколько поколений, благопристойные нормальная граждане и такая НЕПРАВИЛЬНАЯ дочь.

Это был первый и последний раз, когда отец залепил Джоанне пощечину. «Не позорь нас, ты ведь не извращенка, ты — нормальная, потому что мы — нормальные!!!»

А потом было все: слезы, угрозы, попытка (слава Богу, что только одна) Джоанны уйти навсегда из этого «нормального» мира.

Спасение пришло от того, кто всегда защищает обиженных и угнетенных.

Джоанна поговорила с нашим кюре, молодым, очень симпатичным, хорошо образованным священником. Он очень много времени посвящает детям, особенно подросткам. Его дом всегда открыт, можно прийти и попросить совета, поделиться проблемой, зная, что тебя выслушают, попытаются понять и… не осудят.

Я не знаю, что именно сказал наш кюре Джоанне. Я знаю, что он говорил с ее родителями. Не раз, не два. Наверное, он сказал, что Бог — это в первую очередь ЛЮБОВЬ, ПОНИМАНИЕ, ПРОЩЕНИЕ. Католическая церковь выступает против однополых браков, не дает своего благословения, но даже церковь не может запретить людям любить друг друга.

Мои belle-sœur и beau-frère («сестра моего мужа и её супруг» — прим автора) постепенно успокоились, смирились. Для них это было огромное испытание: «Я никогда не думала, что моя дочь…», «Боже, я не мог и представить такое…». Они выдержали. Приняли дочь такой, какая она есть, какой они ее произвели на свет, какой ее создал Господь.

Точно также наши с мужем дядюшка и тетушка никогда не могли предположить, что их первенец будет гомосексуалистом. Это был жуткий удар судьбы и они сдались.Может быть потому, что было еще «не то время» (более 20 лет тому), что были рьяные католики, что был это старший сын — продолжатель рода, который должен передать фамилию внукам. Они не смогли противостоять великой силе — предубеждению, — и выгнали сына из дома, отлучили его от семьи. А он выдержал. Выжил. Закончил универ, сделал приличную карьеру и до сих пор живет со своим любимым человеком, которого встретил двадцать лет назад.

Время лечит и даже душевные раны могут затягиваться. Но прошло значительное время, прежде, чем родители решились принять своего «блудного сына» и его друга у себя. Теперь это само собой разумеющееся — воскресные обеды то у родителей, то у сына, то у других родных. Искренняя любовь победила. (Кстати, наш кузен был против «брака для всех», говорил о его ненужности).

Зачем я это всё написала? Просто так совпало: недавнее признание моей племяшки и новые российские законы. Пишу этот текст и думаю, что все-таки как замечательно, что моя куколка, моя хорошенькая «блошка», всеобщая любимица-хохотушка, спортсменка, активистка-католик, студентка и пожарный, моя племянница Джоанна* может свободно выйти из своего шкафа и честно говорить о своей «нетрадиционной» любви.

Автор: Christina Brandes-Barbier de Boymont

Добавить комментарий

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.