Де Марс «Сладкие N»

«Других вариантов у меня нет. Не наработала. Еще пояс, тоже красный. И красный же кружевной лифчик. И шлепанцы на каблуках, с помпонами, или как там они называются? Помпоны же на шапках бывают? А на шлепанцах что? Неважно, главное — пусть они розовые, воздушные будут. Как на бабах в порножурналах. Я так себе больше нравлюсь. Вдруг и инспектор проникнется…»

Сладкие N

— Так, перво-наперво нужно наряд продумать, — веско говорит Наташка. — Лично я побреюсь наголо, надену алюминиевый лифчик, кожаные шорты и ботфорты. Выше колена. Или лучше чего-нибудь на каблуках? Шпильку сантиметров семь?

Я крепко задумываюсь. Прикидываю Наташкину длину — метр восемьдесят — куда там каблуки-то? Эдак даже ее лифчик алюминиевый выше уровня глаз народа останется. Хер, впрочем, с ним, с народом, но ведь и инспектор не заметит. А нам-то что сейчас главное? Его, родимого, и ублажить. Да и вообще, какие нах каблуки? Дурной тон. К тому же вся целостность образа к чертям.

— Лучше ботфорты. И плетку не забудь.
— Не забуду, — радуется Наташка. — Я ее за голенище заткну. На той ноге, которая ближе к инспектору. Правая, да ведь? А ты? Опять в красных чулках попрешься?

Ну, да. Других вариантов у меня нет. Не наработала. Еще пояс, тоже красный. И красный же кружевной лифчик. И шлепанцы на каблуках, с помпонами, или как там они называются? Помпоны же на шапках бывают? А на шлепанцах что? Неважно, главное — пусть они розовые, воздушные будут. Как на бабах в порножурналах. Я так себе больше нравлюсь. Вдруг и инспектор проникнется? А на башку — букли. Мелированные. Мне. Не инспектору. У него погоны есть и синие номера на машине. И право решить, можно ли нас на дорогу выпустить.

Мы сидим с Наташкой рядышком на клиентских стульчиках в моем офисе. Разговариваем вполголоса, очень серьезно. Глядим друг на друга многозначительно. Леша, мой офис-менеджер, мечется от компа к компу, как испуганный носорог, делает страшно сосредоточенное лицо и изо всех сил изображает безразличие. Леша, хватит прикидываться. Я-то знаю, что ты все прекрасно слышишь, и что мозги у тебя взорвались еще десять минут назад, когда Наташка решительно шагнула через порог, тщательно проговорила в твою сторону «Здравствуйте, Алексей», шарахнула сумку на стол, выразительно посмотрела на меня и вместо приветствия сказала: «Ну че, типа того. Надо же завтра экзамен сдать. Чтоб эта хуйня, наконец, кончилась». Я б на Лешкином месте запросто с мозгами рассталась. Причем добровольно. Не каждый же день кандидат филологических наук, собирающийся в докторантуру, произносит слово «хуйня», делая Лешу тому свидетелем. К тому же, Леша тоже закончил универовский филфак и до сих пор благоговеет перед преподавателями собственного вуза. Не говоря о кандидатах наук. Он, кстати сказать, в жизни не видел ни одну из нас в юбках. Воображаю, как ему мнятся на мне красные сетчатые чулки. Молчу уже о Наташкином алюминиевом лифчике.

Это игра у нас такая. Ритуал. Фрезер, «Золотая ветвь», издание три тысячи шестьсот восемнадцатое, местное, адаптированное. Такой разговор мы ведем с Наташкой каждый раз, когда нам светит не слишком приятное мероприятие. Первый раз соображение о соответствующем наряде ударило нам в голову года два назад, когда наша общая подруга Вита выходила замуж. Мысль о ее свадьбе приводила нас в ужас. Мне четыре ночи подряд перед свадьбой снились кошмары. Наташка упорно называла ее жениха «человек-блин». И я, в общем, была с ней согласна. Виткины родители, богатые северные олени, организовали торжество в каком-то полулегальном заведении. И мы не могли туда не пойти. Кафе-подвал, человек-блин, Вита-невеста вызвали у меня жуткий приступ клаустрофобии и человеконенавистничества. Хотя я всячески желала молодым счастья. Жаль, что мы с Наташкой не обрядились так, как планировали. Защитили, понимаешь, собственным телом мозги человека-блина и Виткиных родителей. Может, и еще какой из органов им спасли, только я не в курсе.

А сейчас нам надо сдать экзамен по вождению. В присутствии инспектора ГИБДД, промежду прочим. После двухмесячных мучений. И нас страшно развлекает мысль о том, как мы там нарисуемся. А все остальное, честно сказать, повергает в глубочайшее уныние. Потому что в теоретических билетах мы в упор не замечаем нарисованного светофора, на автодроме, заезжая в гараж задним ходом, по-прежнему крутим руль в неправильную сторону (это при сорока-то наезженных часах), а при езде в городе руководствуемся мыслью о том, что тормоза придумали трусы. И нам с Наташкой ничего не остается, кроме как забить на все и надеть на себя кожаные шорты и красные подвязки.

Мы болтаемся с Наташкой в Свердловске. Вернее, в Екатеринбурге. Еще вернее — в Ёбурге, как это сейчас называется. И, ладно бы, сидели себе тихонечко, не рыпаясь, директорствуя и преподавательствуя — так ведь нет, в конце июля, когда Наташка, страшно окрыленная, вернулась из Нижнего, приперло ее идти учиться на права. Насмотрелась, понимаешь, на свою нижегородскую подружку полоумную. Рулить ей тоже захотелось, прости Господи. А я повелась, дура. Подкузьмила ты мне, Наташка, ай, подкузьмила. Завтра экзамен в ГИБДД, а мы с тобой даже внутренний автошкольный на прошлой неделе пересдавали. Дважды.

Пиздец, короче. И ничто, кроме наряда, нас не спасет. Будем мы с тобой сидеть в арендованном автошколой автобусе, надеюсь, лицом ко всей группе — двадцать пять рыл, ни больше, ни меньше, нарочито лениво закидывая ногу на ногу — ты в кожаных шортах и с плеткой за голенищем, а я в красных сетчатых чулках и с помпонами на шлепанцах. Чур, твоя голова лысая. А моя, так и быть, с локонами. И когда очередь дойдет до нас, выйдем друг за другом и гордо прошествуем к учебной «копейке», которую мы с самого начала ехидно прозвали «апельсинкой» — за круглые фары и нарядный цвет. Ты-то, Наташка, в ботфортах своих нормально пошагаешь, а я на болтающихся каблуках спотыкаться буду на каждом шагу, поэтому, наверное, у меня не получится так гордо, как изначально планировалось. Усядемся. Поерзаем. Обустроимся. Только тебе, Наташка, нужно сиденье отодвинуть, иначе ты со своими метр-восемьдесят никак не впишешься, и инспектору всю недолгую экзаменационную дорогу придется разглядывать твои коленки под твоим же подбородком. Может, оно и к лучшему, вдруг не заметит, что ты левый поворотник не включила, намереваясь начать движение. И не вкатит тебе за это штрафной балл. Потому что коленки, Наташка, у тебя знатные, скажу тебе прямо, как курсант курсанту. Любители, блин, самодельных трудностей. Скажи мне, Наташка, какого хера мы с тобой не завели в свое время роман? Почему мы теперь, дуры больные, автономно, что твои республики бывшего СССР, страдаем по подружкам, которые от нас в паре тысяч километров — твоя в Нижнем, а моя в Питере? А мы сидим, как две идиотки, за Уральским хребтом и думаем, как бы нам завтра сдать экзамен в ГИБДД. Чтобы что? Чтобы потом возить по Нижнему и Питеру наших сладких N, поминая добрым словом инспектора, который, к нашему будущему автомобильному счастью, повелся на алюминиевые лифчики и красные подвязки. Хотя… фига с два мы так оденемся, притащимся, как обычно, в джинсах, куртках и башмаках. Будем преодолевать очередную, своими же руками сляпанную трудность. Пусть они, подружки наши неуральские, поматерят нас, как следует. Есть за что.

ДеМарс

Добавить комментарий

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.